Изюминкой в пироге оказались самые настоящие великаны, пилотируемые сатирами. Первая разумная раса в Ньёрте, оберегающая свои степи. Они были вооружены длинными копьями и духовыми трубками. Где-то слева, очень далеко, виделись огромные шатры — обиталища козлоногих.
— Я думал, они живут в диких лесах, — на ходу прокричал я.
Мы неслись с Эхзоллом на огромной скорости. Ирэна сидела на его круглом основании, крепко вцепившись в туловище, и тряслась от холода. Я отдал ей свою рваную рубаху, но это не сильно помогало. Бабаящерица с тяжелой поклажей еле поспевала за своим хозяином и быстроногим вампиром.
Нисколько не устающий некроморф, ответил:
— На поверхности те, кого изгнали отсюда. Это у них такое наказание. Берегись!
Великан с дубиной наперевес упал прямо перед нами. Десятка три обезьян сделали своё дело. Окровавленный мужик, размером с дерево, свалился на спину, раздавив двух макак. Солдаты перекинулись на сатира. Тот успел завалить еще троих, разорвав их голыми руками, прежде чем его облепили со всех сторон.
— Б-е-е-е! — заблеял козел перед тем, как макака вырвала ему рог вместе с куском черепа. Ого, мне кажется, или под моим контролем они стали сильнее?
Бежали мы уже добрых три часа. Окружившие нас обезьяны крушили все на своем пути. Точнее рвали, кусали, убивали. Степи для них оказались не самым удобным полем боя. Черви с радостью набросились на добычу, сокращая мою популяцию воинов. А вот с великанами они справлялись лучше. Брали скоростью и количеством, разменивая пять-десять макак за одного здоровяка. Кстати, как же они похожи на великанов из Скайрима первой версии. Если дубиной попадут, то отправят в полет на пару километров. Одна из обезьян улетел так высоко, что скрылась из виду, но обратно не вернулась. Черт его знает, что там — наверху.
Эхзолл на ходу поправил вываливающуюся Ирэну.
— Сиди смирно, девка.
Посмотрел на меня.
— Ну и нашумел же ты. Весь Ньёрт обратил на нас внимание. Мы могли бы пройти через район вредноземья, там через разлом Кларта. Повстречались с бы разумной расой Кьётов. Они превосходные маги земли. За парочку некролитов я хотел приобрести у них…
— МОЧИ ХУИЛ!!! — перебил я его, тыкая пальцем на очередное подкрепление сатиров.
— Понятно.
В голову пришел сигнал от разведывательного отряда БГ-А1, и я напрягся. Сразу десять обезьян кто-то сожрал. Я даже не успел обработать инфу. Вот они бежали и… пропали в темноте.
— Что такое?! — заметил Эхзолл резко изменившееся выражение моего лица.
Я не ответил, приказал:
— Стоять!
Армия остановилась. Обезьяны резко замерли. Пылевая завеса за нами покрыла многие километры вокруг.
— Что? Зачем? — удивился Эхзолл. — Недалеко пятый уровень! Остановимся — умрем. Это я тебе гарантирую. Я чувствую дрожь земли. Королева червей услышала нас.
По спине пробежали охуевашки. Так вот куда девался отряд БГ-А1.
На всю степь раздался вой. Дикий, скрипучий — словно по стеклу провели ножом. Только громче. В ушах заболело. Мы сморщились одновременно. Макаки занервничали. Звуки, издаваемые королевой червей — это нечто. Я словно прошел мимо Макдональдса, где свора мледшеклассников слушает на портативной колонке репера-дегенерата. О, да! Все же на них смотрят. Но только не потому что они круты. А потому что они малолетние долбоёбы, выпросившие колонку у мамочки после вымытой посуды. И все хотят насладиться не матершинной музыкой, а визгом насаженного на шипастую ограду школьника с этой колонкой в глотке. Но им однохерственно! Ведь они понимают, что никто не хочет связываться с малолетними писесосиками, из-за которых можно надолго загреметь в обезьянник. Так, что всё норм — ебашьте свой рэп дальше. Да погромче!
— Гной Бордула! Она близко!
— БАТАЛЬОН!!! ДЁРУ-ДЁРУ!!!
Макакам передался мой страх. Своим визгом они переорали даже королеву червей. А уж как они неслись, сверкая жопками! Хотя… мы от них не сильно отставали.
Взгляд со стороны
Катарсия имени Порочная
Руководитель испытательной лаборатории, аккредитованной на право пыток, зверства, насилия, расчленения и тому подобных прелестей современной науки © Вождь Клана Зеленые Анаконды
Катарсия с любопытством ковырялась в пупке Драника-та. У бедного малыша он загноился и теперь нужно прочистить ранку.
— Больно-та, — дергался зеленький.
— Терпи, мой сладенький. Еще чуток. Чуток. Вот так. Да. О, что это? Сквозное отверстие? Так вот почему тебя пучит все время.
Горец стоял рядом и, интеллигентно для орка, порыгивал, прикрывая клыкастую пасть мозолистой лапищей. Ему было противно.
Эльфийка свела брови:
— Если не нравится, что ты тут стоишь? Тебе делать нечего? Займись делом. Дел много. Очень. Не знаю, вырой червей из земли, что ли. Или погрызи кость. Или посмотри на дерево. Да, хорошая мысль. Встань перед деревом и смотри на него. Смотри и чеши палец. На правой ноге. Вот так.
Начальник безопасности пожал плечами:
— Мне велено за тобой приглядывать. Чем я и занимаюсь.
— Правда? Ну так иди погуляй и назначь на это дело своих воинов. Бом и Гым целыми днями в носу ковыряют. Надоели. Весь Серп знает, что Бом опережает Гыма на два очка в метании своих выделений.
— Я никому не доверю следить за тобой. Больно уж ты… вёрткая.
Горец произнес последнее слово с гордостью. Катарсия знала, что он один из первых в клане начал расширять свой словарный запас. И даже стал учить молодежь. Теперь они понимают не только слова «крушить», «ломать», «убивать» и «эльф бах-бах» но и пару десятков вполне обиходных изречений. Эльфийке это нравилось. Она вообще получала удовольствие от того, что вокруг что-то развивается, растет.
— Трявога!!! — заорали откуда-то сверху.
Отстроенная на скале простенькая сторожевая вышка, похожая на небольшой домик на четырех столбах, давала обзор на всю округу.
— Ну наконец-то, — вздохнула Катарсия. — Вот тебе и работа.
Горец засуетился, окликнул пробегающего орка:
— Ты! Стоять тут, следить за эльфкой. Отвечаешь приблудой между ног, понял?
Орк закивал.
— При… блуда, — пробуя на вкус новое слово, Горец убежал к укрепленному частоколу.
Как же этот серьезный бугай ее напрягал. Вечно смотрит, наблюдает. Слишком дотошный для орка. Не удивительно, что именно его Трайл назначил главным по военным делам.
Катарсия вынула склизкий палец из пупка, обтерла его о траву, села, огляделась и вздохнула. В отсутствие вождя многое изменилось. Если не считать сильно похудевших орков, то в Серпе появилась работающая кузня, сарай для коровы и куриц, кухонная пристройка, где Букль уже делает сыр и творог и раздает его только почетным трудягам. А потом удивляются, почему их пучит. Катарсия знала, но ехидно помалкивала.
Серп ожил. Гном перестал бить по наковальне. Хотя даже в такой момент он недовольно бурчит, что кроме гвоздей никому ничего не нужно. Еще как нужно! Катарсия уже десять раз просила его сделать инкубационную трубку для прочистки шлаковых выделений. Начертила ему схему. Гном долго смотрел на Катарсию, как на какую-то умалишённую, но все-таки пообещал заняться, когда Серп перестанет нуждаться в гвоздях. Только вот не сказал, когда этот светлый день наступит. Вот, например, совсем недавно орки решили сделать лодку. Связали десять досок, потратили три сотни гвоздей и пустили ее в реку. Разумеется, она сразу ушла на дно. Улук-Урай долго на них кричал.
Взгляд Катарсии уцепился за бегущего Дрына наперевес с копьем. Если уж этот лентяй решил пошевелиться, значит произошло что-то серьезное. Последнее время орки на дозоре часто орут «трЯвога». Пробежал олень — трЯвога, свалилось прогнившее дерево — трЯвога. Мало кто уже обращал внимание на такие оповещения. И даже замена караульных не помогала. Последний раз трЯвогу объявили из-за того, что на сторожевой башне кто-то слишком неожиданно пустил кишечные газы. Горец тогда долго гонял нервного орка по поселению.
Свист!